В ряде московских ателье в 1950-е годы еще работали закройщицы высочайшего уровня, и даже модельеры, разрабатывающие собственные модели одежды. Попасть к ним было трудно, а шить у них дорого. Самыми примечательными были - ателье №25 Мосиндодежды, в котором работала модельер Ванда Корж, ателье № 39, где модельером была Мария Панкратова, ателье мод «Легпрома», ателье Художественного фонда, портниха которого Варвара Данилина одно время считалась самой дорогой и престижной в Москве. Данилина шила одежду для многих советских звезд. Работы модельеров ателье треста «Мосиндодежда» регулярно публиковались в советских женских журналах.

В 1940-е годы по распоряжению ЦК КПСС для обслуживания советской партийной номенклатуры на Кутузовском проспекте было открыто спецателье, разделенное на три салона: А, В и С - для разных категорий привилегированных граждан СССР. В ателье работали закройщицы высшего разряда, туда поступали великолепные импортные ткани и фурнитура. Пошив одежды производился только по ордерам и стоил очень дорого. Меховую верхнюю одежду шили по особым ордерам, которые получали лишь самые высокопоставленные члены советского общества. Это ателье функционирует до сих пор и до сих пор обслуживает элиту. С середины 1990-х годов оно входит в структуру Федерального государственного унитарного предприятия «Президент-Сервис».

Ателье класса люкс работало в ЦУМе, собственные ателье были и в ряде других крупных универмагов.

Во второй половине 50-х проектирование модной одежды было сосредоточено в 16 домах моделей, которые находились в столицах союзных республик и крупных городах, таких как Новосибирск, Ленинград, Свердловск, Львов. Одним из лучших в СССР считался Рижский Дом моделей.

В ОДМО на Кузнецком мосту работали лучшие модельеры тех лет - Вера Аралова, Валерия Горовец, Тамара Файдель, Галина Чернопятова, Галина Гагарина. Работы Нины Голиковой, посвященные молодежной моде, ярко проявились в 1957 году, когда специально к международному молодежному Фестивалю в Москве ОДМО готовил обширную коллекцию для внедрения в производство, чтобы дать возможность народу выглядеть на уровне и не ударить в грязь лицом перед наплывом иностранцев.

Дома моделей регулярно проводили модные показы, причем не только в собственных стенах, но и выездные, часто проходившие на сценах клубов и домов культуры. Манекенщицы прохаживались по сцене, держа в руках большие таблички с номерами, а искусствовед, сопровождающий показ, называл номер модели и подробно рассказывал о ткани, из которой та сшита, объяснял, как модель скроена, для каких случаев предназначена, с чем её следует носить.

Известными манекенщицами тех лет были Валентина Яшина, Мария Брунова, Татьяна Сычуванова, Марина Блиновская, в советских журналах модели модной одежды иногда демонстрировали молодые актрисы, например, Галина Суворова, Лариса Лужина, Татьяна Пелецкая, Зоя Зелинская.

Американский обозреватель Джон Гюнтер, посмотревший показы мод на Кузнецком мосту и в ГУМе в 1957 году, в своей книге «Россия сегодня» заметил: «Одной из невероятных достопримечательностей города является Дом моделей, модный Дом на Кузнецком мосту. Это советский эквивалент Баленсиаги или Кристиана Диора. Вход стоит 5 рублей. Там вы можете три или четыре раза в день увидеть демонстрации мод, которые показывают 4 модели: ребёнок, молоденькая девушка, женщина с пропорциями матроны и мужчина. В ГУМе, крупнейшем универсальном магазине страны, устраиваются аналогичные показы, которым аккомпанирует настоящий оркестр. Задача вероятного покупателя просмотреть, отметить номер той или иной модели, которая ему или ей приглянулась, а затем отправиться в другую секцию магазина и приобрести там соответствующую номеру выкройку ценой 1 рубль. Потом надо отправиться к портнихе, заказать модель, и дело с концом!».

К сожалению, советский Дом моделей являлся неким обособленным пространством, живущим своей собственной яркой и индивидуальной жизнью. Идеи советских модельеров в широком понимании не выходили за пределы своего Дома, они не могли быть воплощены в массовом производстве. В моде важны гибкость, быстрое реагирование, постоянные перемены. А плановое хозяйство советского государства перекрывало все возможности развития модной индустрии. Погоня за перевыполнением плана, стремление любой ценой удешевить модели одежды, упрощение технологий пошива - все эти факторы никак не способствовали желанию отечественных модельеров одеть людей модно и красиво.

В 1956 году в Москве прошла выставка, организованная ассоциацией английских домов моделей. Перед выставочным залом парка Горького выстраивались толпы народа, желающего посмотреть на модели английской модной одежды и мечтающего попасть на модные показы. На протяжении десятилетия в СССР неоднократно приезжали иностранные разработчики модной одежды и демонстрировали свои модели советской публике.

Работы советских модельеров, нечасто, но все-таки попадая на зарубежные модные показы, не оставались незамеченными. В 1959 году на Международной выставке в Нью-Йорке модели одежды из СССР вызвали большое одобрение.

В массовых моделях, предназначенных для рядовых советских людей, приветствовались дешевизна тканей, незамысловатость и ограниченное число деталей кроя, рентабельность в производстве и удобство в эксплуатации. А главное, во всем необходимо было строго придерживаться ГОСТов. Жесткое планирование, требования перевыполнения планов, постоянные призывы к экономии, стахановские методы, руководствующиеся принципом «побольше, в короткие сроки», низкий уровень специалистов массового пошива, большое количество брака - все это приводило к дефициту хорошей и разнообразной одежды в стране, а, следовательно, рождало ажиотаж, рост спекуляции, выстраивание постоянных очередей.

Советская пресса, противореча сама себе, публиковала восторженные статьи о достижениях отечественной легкой промышленности и торговли и тут же докладывала об их недостатках. Впрочем, даже эти обличительные опусы были написаны в особом мажорном тоне, не дающем усомниться, что любой негатив в нашей стране явление редкое и временное.

В 1950-е годы страна достигла высокого уровня производства всех видов тканей. Быстрорастущей отраслью являлось и производство искусственных и синтетических волокон. Текстильная тема занимала почетное место в советской периодической печати. Репортажи о достижениях в этой области постоянно появлялись в газетах и журнала.

Тканей в розничной торговле действительно было немало, разнообразных, приличного качества. При сравнении с тканями иностранного производства, отечественные образцы основательно проигрывали, самым слабым звеном в производстве текстиля были рисунки и расцветки. Но, тем не менее, в этом сегменте у покупателей появился хоть какой-то выбор. А вот ткани, которые получали фабрики для производства готовой одежды, были очень плохими.

В советской прессе пишут, что «Применение эластичных материалов позволит создать широкий ассортимент изделий, удобных в процессе носки и способных не только обеспечить свободу дыхания и движений, но вместе с тем дать наилучший эффект в формировании фигуры». «Новые материалы, прежде всего эластичные, обладают особыми эксплуатационными характеристиками: возможностью формовки отдельных деталей или цельных форм, при сохранении мягкости и легкости. Такие свойства активно используются при пошиве купальных костюмов, вязке остромодных цветных чулок и позже при производстве эластичных капроновых колготок».

Пожалуй, самой популярной синтетической вещью 50-х стала капроновая блузка. Пополнить свой гардероб подобной обновкой мечтала любая женщина, тем более что практически в каждом новом кинофильме кто-либо из героинь обязательно демонстрировал это модное белоснежное чудо.

Несмотря на прогресс, отечественное нижнее бельё и купальные костюмы хорошего качества были не просто дефицитом - недосягаемой мечтой, которой обладали немногие, а капроновые чулки производили на дам такое же впечатление как, к примеру, спички на жителей какой-нибудь колыбельной цивилизации. Актриса Алла Ларионова вспоминала, как впервые попав в 1953 году на Венецианский фестиваль, она испытала потрясение, увидев какие чулки надеты на горничной, убиравшей её гостиничный номер.

Наряду с прежними звёздами кино Любовью Орловой, Людмилой Целиковской, Лидией Смирновой, эталонами красоты считались Алла Ларионова, Клара Лучко, Элина Быстрицкая, Татьяна Пелецкая, Ирина Скобцева, Ариадна Шенгелая, Екатерина Добронравова, Татьяна Самойлова, Майя Менглет, Светлана Дружинина, Зинаида Кириенко и другие популярные актрисы. В 1956 году, после выхода фильма Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь» олицетворением новых модных тенденций стала Людмила Гурченко, блеснувшая на экране в туалетах, пропагандирующих стиль Нью лук.

Главой Рижского Дома моделей была дизайнер Ольга Грохольцева, родная сестра которой жила в Сан-Франциско и регулярно присылала ей в Ригу журнал «Вог», поэтому рижские моды отличались актуальностью и изысканностью.

В 1956 году возобновилось русскоязычное издание цветного иллюстрированного журнала «Америка», служившего мощным источником информации о стиле жизни в США для советских людей. В 1958 году в Ленинграде был выпущен журнал «Иностранные модели одежды», где без указания авторов печатались черно-белые и цветные модели одежды капиталистических стран – Франции, Италии и Финляндии.

В этот период в СССР появились первые фарцовщики – люди, профессионально занимавшиеся перепродажей заграничных вещей. Термин «фарцовщик» происходит от искаженного английского «for sale», т.е. «для продажи». В период фестиваля молодые люди, промышляющие фарцовкой, поджидали иностранцев у гостиниц, стремясь пополнить свой гардероб заморскими вещами, а также раздобыть товар для своего тайного бизнеса.

Билеты на французов через кассы не распространялись. Попасть на показы можно было только по специальным приглашениям.

За пять дней в Москве французы провели 14 показов. Показ Дома Диора в Москве посетили 11 000 человек. На шоу, проходившее в Доме культуры «Крылья Советов», могли попасть только привилегированные слои населения. Но Сен-Лоран придумал, как познакомить со своей коллекцией простых москвичей - одетые для подиума француженки гуляли по ГУМу и по московским улицам. Модели, которые смогли увидеть прорвавшиеся на показы счастливцы, стали потрясением для советских людей. Утонченные манекенщицы и элегантные туалеты казались чем-то нереальным и недосягаемым.

Журнал «Огонек» написал по поводу прошедшего мероприятия следующее: «Сидящие в зале смотрят на манекенщиц очень внимательно: одни мысленно примеряют платья и накидывают на плечи меховые манто, другие стараются уловить и запомнить понравившийся фасон. Зрительницы отмечают: «Зачем платья из плотной шерсти так сильно открыты? Ведь это почти сарафан. Для нас, северян, это не особенно практично. А летом, даже вечером, будет жарко в таком платье. Платья коротковаты. Полных и низкорослых это вряд ли украсит. Ручная вышивка по тюлю — это, конечно, очень красиво, но кто может позволить себе такую дорогую вещь?»

Для высшего эшелона советской элиты и иностранных дипломатов, работающих в Москве, был организован отдельный закрытый показ мод во французском посольстве.


Еще одним заметным событием, позволившим советским людям увидеть совсем другой быт стала Национальная промышленная выставка США, прошедшая в 1959 году в Сокольниках.

Вкусу и освоению искусства одеваться были посвящены многочисленные специализированные издания с характерными названиями: «Искусство одеваться», «О культуре одежды», «Мода и мы» и пр., сменившие брошюры по гигиене, широко распространенные в 1920-е и 1930-е годы. Советским людям объясняли как, где и какую одежду уместно носить, как сочетать цвета в комплекте, как выбрать удачный фасон, как подобрать аксессуары и даже как правильно тратить деньги.

Полнота стала рассматриваться как недостаток: «Спору нет - лишняя полнота не красит. Но полную фигуру можно «победить», для этого и существует вкус - как умение подбирать подходящую вещь, а также корсетные изделия, которые должны «охватывать», «утягивать» или «приподнимать» - помогать скрывать недостатки и формировать тело». В женских журналах, как правило, на последней страничке давались советы по уходу за собой и публиковались актуальные модели одежды.

В конце 1940-х и первой половине 1950-х годов «стиляжничество» было преимущественно мужской модой. Стиляги, как им казалось, одевались наподобие западной молодежи, они носили широкие брюки и безразмерные пиджаки, носки с цветным рисунком и массивные яркие галстуки. В конце 1950-х, особенно после молодежного фестиваля, тенденция изменилась. Теперь в среде стиляг популярными стали брюки-дудочки, свободные клетчатые или цветные длинные пиджаки, узкие галстуки, яркие рубашки с рисунком. Особым шиком считались ботинки на «манной каше» — иностранные или наши отечественные, у которых каучуковую платформу умельцы-кустари наплавляли на обычную подошву. Набриолиненный кок надо лбом и длинные бачки на щеках любима прическа стиляг. Девушки, пополнившие ряды стильной молодежи, шили себе яркие пышные платья в стиле Нью Лук, под которые надевали объемные нижние юбки из нейлона, носили нейлоновые блузки, пользовались яркой косметикой, дополняли свои наряды яркой и броской бижутерией, а после фестиваля начали делать прическу под названием «венчик мира».

Свои заграничные наряды стиляги либо покупали у фарцовщиков, либо заказывали частным портнихам, воспроизводя модели, которые они видели в иностранных фильмах. Патрули дружинников ловили модно одетых молодых людей, сбривали им волосы, распарывали узкие штаны и модные пиджачки, обрезали галстуки. Важнейшим атрибутом жизни стиляг была иностранная музыка и танцы, они слушали запрещенный джаз и танцевали «буги-вуги». Для молодых людей, бунтовавших против бесконечных запретов и штампов, придуманный образ жизни с особой манерой одеваться, причесываться, разговаривать, являлся своеобразным приближением к незнакомому запретному миру, который они могли увидеть в иностранных фильмах или нарисовать в собственном воображении. Стиляг прорабатывали на собраниях, высмеивали в стенгазетах, могли исключить из комсомола и выгнать из института. Молодежная субкультура просуществовала до середины 1960-х, а затем плавно ушла из советской действительности.

В реальной жизни «стиляжничество» выглядело скромнее, чем в рассказах, которыми оно постепенно обросло. Молодежь, принадлежавшая к стилягам, одевалась не так броско и ярко, как многим представляется сейчас. Просто любые иностранные вещи всегда выделялись на фоне советских. Яркость и карикатурность образов появилась благодаря кинематографу, публикациям, фельетонам. В советском кино любили обозначать лодырей и тунеядцев, облачая их в броскую, выделяющуюся на общем фоне одежду, чтобы гражданам СССР было ясно – перед ними пижоны, гоняющиеся за иностранными тряпками, но настоящего вкуса у этих людей, конечно же, нет.

Пропаганда счастливой советской жизни в средствах массовой информации была просто виртуозной. Быт преподносился так красочно и красиво, что не возникало сомнений, советское – значит самое лучшее!

В эти годы советским женщинам, как никогда хотелось быть участницами мирового модного круговорота. Мода являлась для них не просто милым женским развлечением, она была частью новой счастливой, наполненной надеждами жизни, мирной жизни, ведь за плечами у многих из них было столько горя, потерь, разочарований. Во многом благодаря умению советских женщин выживать в любых обстоятельствах, их неудержимому стремлению наперекор всему быть красивыми и модными, в памяти укоренился образ времени, наполненный ощущением пронзительной женственности, которую иногда очень хочется вернуть. Женственность безоговорочно стала лейтмотивом десятилетия.

Продолжение следует (История советской моды - часть пятая 60-е годы)